Предыдущую часть публикаций об аномальной зоне в районе Молебки читать здесь.
День хвалится вечером
Утром 27 сентября я проснулся с каким-то тревожным предчувствием. Было светло как днем. Нежели проспал?
Нет, только семь. К окну - снег! В сентябре-то? А может, здесь так принято...
Пока трещали дровишки и закипал кипяток, решил, наконец, написать письмо домой, на Кубань.
Я писал, что Молебка похожа на Карелию и что я живу, как мы жили в поселке Войта: наверху, на вершине своеобразного треугольника, в овале холмов. Внизу озеро, река, а вокруг - лес, лес и лес...
Но пора! В школу. И, не дописав письмо, я вошел в утро 27 сентября. Ровно месяц назад я провел свой первый педсовет.
Брезжил рассвет заснеженного, но обычного молебского утра. Обычного по меркам сельских жителей, но всякий раз удивлявшим меня своей предсказуемой непредсказуемостью.
Чарочку за шинкарочку
Спускаясь к школе, я несколько раз проехал по заснеженному и обледенелому на своих легеньких "корах", но не упал, чему был несказанно рад. Ведь шмякнуться о земь на глазах своих учеников и их родителей - ниже плинтуса. Тем более, взрослых этим утром было едва ли не больше детишек с портфелями.
Молебка, дорога в школу
Причина такой утренней пробежки стала ясна уже скоро. Народ торопился к магазину. Очередь занять: ведь ночью туда завезли две бочки с вином. Событие весьма редкое.
Мужики уже давно разминались около запертого пока магазина. Притоптывая они припевали - приговоривали:
- А ты че с сэлофаном приперся? Графина не было?
- А я в вареги отолью. Как в сиську. Скусно будет...
- Дык ты их с руки-то сыми, в снег положь - холодней будет херес-то...
- Ха-ха-ха! Гы-гы-гы!
- А как мы чарочку да за шинкарочку!
В учительской меня уже ждал завуч.
- Сейчас председатель звонил. Едет в школу.
Председатель колхоза был явно встревожен.
- Спаси, помоги, Григорич! Рожь горит! У мужиков трубы горят! Все в магазине! И бабы там. Кто рожат... А рожь гибнет! Ворошить некому!
Скоро становится ясен весь драматизм положения.
Большое ржаное поле было скошено в валки жаткой. Пошел дождь. Комбайн убежал в соседнее село. Туда завезли водку. Ночью приморозило. Пошел снег. Мокрые колосья стали тяжелые. Их сковало льдом. И теперь - комбайн был бессилен их обмолачивать. Нужно было отрывать их друг от друга. Перетряхивать, одним словом. И только вручную! А некому. Вино, свадьба. Опять же - Воздвижение сегодня. И комбайна до сих пор нет.
"Посовещавшись на месте", мы решили вот что.
Учащихся 4-8-х классов отпустить домой, чтобы переодеться и захватить вилы и грабли. Собраться всем через час на дороге, ведущей на Лысую гору. Председателю колхоза дать распоряжение завскладу выдать 50 банок тушенки и 20 кг макарон школьной столовой, чтобы накормить школьников после работы.
Ну, куда детишкам совладать с мерзлой рожью. Конечно, пытались они и копнить, ворошить, отряхивать ее, но силенок-то не было.
- Трудно? Не получается? - вопрошал я у замерзших мордашек.
- Не-е, мы обвыкши, - отвечали.
Прибыл на тарантасе председатель. С ним еще двое.
- Комбайн, гады, перевернули. Злой я! Ужо им я втащу! Уже неделю керогазят.
- Климентич! Не барагозили мы! Ей богу - видение с неба. Как с пармы зачали спущаться... Огни перед кабиной! И женшына! И тут я колесо-то крутнул - и на бок, - суетился комбайнер.
А глаза у него!... Если и был пьян, то уже давно хмель весь выветрился.
Явление в Молебке
- Убью! - кипятился председатель. - И на кладбище, даже на Староверском не велю хоронить. В яму угольную закопаю! Там и видения, и женщин своих досмотрите! Синячные души! Где я вам тракториста трезвого сейчас найду, кони вы с прицепом.
И хлестанул лошадь своей двуколки.
Пора и нам. На ребятишек жалко было смотреть. Но никто не жаловался! Даже девочки, похоже, были рады такому коллективному десанту.
Кинули на долгушу охапку мерзлых кольев ржи для будущего школьного музея и стали спускаться с Лысой горы. Вот и Верхняя улица. Внизу было чуть теплее.
Сначала рожь свяжи, а потом пляши и ржи
Послышались песни, заливалась гармошка. Народ гулял!
Узрев нашу разношерстную, колонну, ощетинившуюся вилами и граблями, женщины стали высматривать своих.
- А ты, Петька, че-то керкаешь? Снег, что ли, жучил?
- Ой, Галка! Гымза-така! Гляди слезы-то в биссер застынут.
Обратили внимание и на меня.
- Ой, баской какой! Молодой!
- А что это боты-то таки не для погоды?
И тут кто-то затянул:
- Не пойду я за такого, что ботинком срып да скрып! Ой, пойду я за такого, что бахилами шам, шам!
- Товарищ директор! А можно вас с праздником христианским поздравить - Воздвижением?
- Их нельзя - все директора: куммунисты и историки.
И запела:
- Полюбила б коммуниста, да не дарит он монисто. Бусы дарит тракторист, да мне люб лишь гармонист.
Ближе к школе - долгуша с бидонами меда. Пасечница голосит-заливается:
- А вот меда! Липовый, липово-кипрейный! Цветочный мед из малины, ивы, василька!
Завидела меня.
- А еще в Медовый Спас из люпина есть запас! Есть и мед, и бражка! Директору полная чашка! А полковнику - бражка из шиповника!
Читать продолжение - "Пермудский треугольник, Часть 5"